+90 552 842-78-96
17 Мая 2021

Страсть на всю жизнь. Как в офисе турецкого застройщика поселились мотоциклы

В этом средоточии хрома и лака есть что-то завораживающее. Какой-то портал в иной мир. Прикоснуться к нему могут, пожалуй, и все, но вот постичь — лишь избранные. 

Тургут Дангиль — владелец девелоперской компании, хорошо известной в Аланье и за ее пределами, потому что большинство покупателей его недвижимости — иностранцы, в первую очередь — русские. Познакомились мы чуть больше года назад, когда я выбирал себе квартиру в Махмутларе. Собственно тогда впервые и посетил офис его компании. Это было весьма необычно. Вместо традиционных макетов жилых комплексов, которые присутствуют в большинстве компаний-застройщиков, здесь обитали мотоциклы. Даже запах был такой, какой бывает в мотомагазинах. Резина, металл, машинное масло. Меня, мотоциклиста с 30-летним стажем и в прошлом главного редактора журнала BMW MAGAZIN, это впечатлило. Особенно неожиданная для Турции подборка марок. Вернее одной марки — именно BMW.

 

— Я, как и все мальчишки, в детстве мечтал иметь крутой мотоцикл, — рассказывает Тургут Дангиль, — и постоянно что-то мастерил. Сейчас, конечно, многое из того кажется смешным, но тогда меня это очень увлекало. Мы «модернизировали» 50-кубовый мопед PEUGEOT MTC (очень популярный в 70-е годы в Турции аппарат — Прим. авт.). Стремились увеличить мощность. Я даже собрал из двух одноцилиндровых двигателей один двухцилиндровый.

— Но это же серьезная инженерная задача! Сделать из двух двигателей один... — удивляюсь я. Вспоминаю свое детство и максимум, на что мы были способны, — это поколдовать с системой зажигания — поставить коммутатор от «Явы-350» и переточить ротор под бесконтактное зажигание. Потом уже разбирали-собирали Явы и Уралы... Но это было потом... Когда мне было 16.

— Ну, это еще не самое радикальное, что мы делали, — вспоминает Тургут, — помните, тогда вся техника была карбюраторная (и, правда, сейчас представить такое трудно! — Прим. авт.). И мы расширяли, расчерчивали каналы, чтобы увеличить подачу топлива и, соответственно, мощность. Жрали, конечно, такие моторы топлива как иная машина.

Тургут на секунду отвлекается, на компьютере в бесконечной ленте продаж мототехники вдруг всплывает редкий «зверь».

— Вот такой у меня был. Я вообще начинал с BMW R-800, сейчас у меня такой в коллекции есть...

— А почему именно BMW? Есть же много марок, которые и изящнее, наверно, и более скоростные.

— Надежность. BMW — марка, которая по надежности перекроет все, что есть в мире. Хотя у меня было много разных мотоциклов. Я же начинал 20 лет назад с проката мотоциклов. Так что техники через мои руки прошло достаточно. Есть просто потрясающие марки — Trıumph Norton, например — но BMW, конечно, вне конкуренции. Вот недавно продал один мотоцикл из своей коллекции, купил Harley. Да, все хорошо с ним, но не то, жалею теперь.

Мне тоже вспомнилась покупка BMW, который пришел на смену очень много повидавшему R-72 еще времен войны. Да уж, так сложилось, что основным промоутером техники BMW в России был Вермахт. Но железо рано или поздно «устает», и машина должна из рабочей лошадки на каждый день превратиться в музейный экспонат, который заводят лишь изредка. И вот решил я поменять технику 42-го модельного года на технику-72[s1] . Когда ехал смотреть, все думал: как же я к нему привыкну-то, мотоцикл ведь не машина, тут нужно полное единение техники и человека. Даже, наверное, в самолете не так. И вот сажусь я на него и понимаю, что как в старые тапочки ноги всунул. Настолько он удобный и комфортный, несмотря на то, что он всего лишь на 4 года младше меня...

Тургут тем временем серфит разные сайты турецкой мотостарины. Такого качества реставрации даже в Европе не всегда встретишь. Ну и цены соответствующие. Серийный мотоцикл BMW в хорошем состоянии может доходить до 200 тыс. лир — 2 миллиона на наши деньги!

— Любят у нас возиться с металлоломом, — шутит Тургут. Действительно, турецкие мастера свое дело знают и способны из кучи ржавого железа создать чудо. У нас тоже такое есть, но в России — это единицы, здесь — каждый второй гараж. Климат хоть и теплый, но морской, в воздухе присутствует достаточное количество соли, безвредной и даже полезной для человека, но очень жестокой к железу. Ржавеет техника тут мгновенно.

— Правительство не очень-то приветствует все эти затеи, это и понятно, — замечает Тургут, — нам только дай — со всего мира металлолома натащим, так что везти сюда машину — дело неблагодарное. А вот вывозить отсюда — так пол-Европы делает. Особенно немцы. Они тоже любят технику.

Действительно, разница в ценах зачастую объяснима высокими налогами. Сделать бизнес так просто не получится. Жаль. Сколько интересных раритетов могли бы получить вторую жизнь, если бы законодательство было чуть полояльнее.

Тем не менее турки любят мотоциклы, и коллекция Тургута в Аланье не единственная.

— Есть тут у нас один владелец крупного отеля. У него тоже коллекция, но он ей так дорожит, что никуда на ее экземплярах не ездит и даже не показывает никому — жадный!

— А сколько может стоить подобная коллекция, — задаю я вопрос, который обязательно задал бы журналист, пишущий про бизнес.

Здесь Тургут задумывается... Минутная пауза. Он пытается сосчитать.

— Не знаю даже. Вот этот красный — самый старый, он просто не имеет цены, не с чем сравнивать.

Еще несколько минут поисков в интернете — самое похожее, что есть, но все равно не то, 240 000 лир. Правда, такое увлечение не про деньги вовсе. Это страсть. Тургут сам говорит «как наркотик». Я его понимаю. В этом средоточии хрома и лака есть что-то завораживающее. Какой-то портал в иной мир. Прикоснуться к нему могут, пожалуй, и все, но вот постичь — лишь избранные. Оно так, наверное, с рождения. Либо ты рожден ездить на двух, либо на четырех.

Тургут гордится тем, что его увлечение разделяет его сын.

— Это правильно. Старый на старом, новый на новом. У меня отец совсем не разделял моего увлечения, я скрывал его от него. Собственно дома узнали, что у меня мотоцикл, только когда я в аварию попал. Сейчас начал понимать своего отца. Я тоже за сына беспокоюсь. За его безопасность. Но разве можно запретить мечтать!