+90 552 842-78-96
22 Октября 2020

Русская эмиграция в Турции. Первая волна

В годы революции из России эмигрировало более 3 миллионов человек, образовавших многочисленные русские диаспоры за границей. Первым перевалочным пунктом стал Стамбул, давший пристанище сотням тысяч русских беженцев.

История старой имперской России завершалась. Шла к концу Гражданская война. Вместе с остатками разгромленных белых армий покидали страну и члены их семей, и самые разные гражданские лица. Из Одессы суда с беженцами вышли в апреле 1919 года, из Новороссийска – в январе-феврале 1920-го. Самая большая эвакуация была организована из Крыма после поражения войск Врангеля в ноябре 1920 года. А после падения меньшевистского режима в Грузии из Батума – в апреле 1921 года.

Сто лет назад белые войска, оставляя Крым, взяли курс на Константинополь, как самый близкий и самый безопасный пункт назначения, до которого хватало запасов топлива, воды и продовольствия. Константинополь стал главной перевалочной базой для беженцев из большевистской России, их первой остановкой на пути к безопасности.

Советская пропаганда самыми черными красками рисовала будущее изгнанников, деля их на две категории. Или последнее отребье, которому и так не место на родине. Или глубоко несчастные люди, неизбежно приходящие к осознанию своей ошибки, мечтающие вернуться в СССР, а если надежды нет – то поскорее погибнуть. В общем, если где советскому писателю и позволялось писать в жанре нуара, то именно описывая эмигрантскую жизнь.

Russkaya-emigratsiya-Turtsiya.jpgОт родины

в лапы турецкой полиции,

к туркам в дыру,

в Дарданеллы узкие,

плыли

завтрашние галлиполийцы,

плыли

вчерашние русские.

Впереди

година на године.                                                                                                                                      

Каждого                             

Kreyser-General-Kornilov.jpgтрясись,

который в каске.

Будешь

доить

коров в Аргентине,

будешь

мереть

по ямам африканским.                                                            

                                   (В. Маяковский) 

На самом же деле мир русской эмиграции первой волны был гораздо интереснее. Наряду с несчастиями и крушениями, в ее истории много примеров самоотверженного труда на новых землях, творчества, великих открытий и подвигов, верности своему народу и своей культуре. Развиваясь, работая и воплощая в жизнь свои замыслы, эмигранты собственными делами прославляли Россию вдали от нее. Этот мир стал не менее успешным и продуктивным, чем советский.

Сотни и тысячи имен, историй, открытий. Литература, музыка, балет, живопись XX века, как и многие достижения науки этой эпохи, немыслимы без русских эмигрантов первой волны. Возможно, эта потеря стала невосполнимой для страны.

Уезжали военные, врачи, политики, журналисты, литераторы, инженеры, студенты, промышленники, художники… Многим пришлось осваивать новые профессии, упорно работать, чтобы прокормить свои семьи. Продолжались партийные споры и научные дискуссии, сохранялся боевой дух разгромленной белой армии. Но русские эмигранты несли и особую миссию – на руинах насильственно разделенной культуры они строили и сохраняли Россию, отличную от СССР. 

baronessa-Vrangel'-s-det'mi-v-Turtsii.jpgКаждый пятый говорил по-русски

Иван Алексеевич Бунин говорил в 1924 году: «Мы так или иначе не приняли жизни, воцарившейся с некоторых пор в России, были в том или ином несогласии, в той или иной борьбе с этой жизнью и, убедившись, что дальнейшее сопротивление наше грозит нам лишь бесплодной, бессмысленной гибелью, ушли на чужбину».

Рассуждая о миссии русской эмиграции, он признавал ее полномочие действовать от имени своего народа, утверждал право уехавших представлять собой Россию и по-прежнему называться русскими. Исход за границу, как считал Бунин, – это «некий грозный знак миру», свидетельство, что народ готов противостоять большевикам: «Вот перед тобой миллион из числа лучших русских душ, свидетельствующих, что далеко не вся Россия приемлет власть, низость и злодеяния ее захватчиков».

Турция приняла беженцев из России, число которых к 1921 году превысило 150 тысяч. По подсчетам исследователей, каждый пятый житель Константинополя в то время говорил по-русски.

Город был оккупирован союзническими войсками. Они контролировали старое султанское правительство в Константинополе. Новое правительство, возглавляемое героем войны генералом Мустафой Кемалем Ататюрком, боролось за независимость страны. На константинопольских улицах не видно было туристов. Солдаты разных держав, эмигранты, переселенцы из провинций Турции, торговцы, попрошайки и авантюристы наводняли столицу. Не хватало жилья, дорожало продовольствие. Находившиеся в Стамбуле американские, армянские, английские, французские, греческие, еврейские и турецкие благотворительные организации прилагали много усилий, чтобы разместить прибывших. Беженцам помогали и русские земские организации, такие как «Объединение земских и городских деятелей за границей» («Земгор»), основанное летом 1920 года. Центр Константинополя покрылся сетью бесплатных столовых.

Жизнь продолжалась... Большинство русских эмигрантов размещалось в районах Пера (ныне Бейоглу) и Галата в европейской части Стамбула, возле торговой площади Таксим или в традиционно русском районе Каракёй. Здесь, недалеко от порта, до сих пор есть русское подворье, православная церковь и монастырь святого Андрея. Тогда в монастыре и во всех русских церквях тоже жили наши беженцы. 

Russkoe-posol'stvo-v-Konstantinopole.jpgРусская волна

На улице Гран-Рю-де-Пера (сейчас улица Истикляль) селились иностранцы еще с византийских времен, позднее там появились и иностранные посольства. Русская миссия в начале 1920-х годов представляла собой смесь справочного бюро, госпиталя, склада и общежития. В здании были устроены больница на 300 коек и бесплатная столовая, где ежедневно получали питание 700 человек.

Вокруг звучала русская речь. Аркадий Аверченко не слишком утрировал, цитируя уличные диалоги:                                                                                                                                                  

— Комм же пуве алле дан л'амбассад рюсс?

— Тут-де сюит. Вуз алле ту а гош, а гош, апре анкор гош, е еси будут… гм… черт его знает, забыл, как по-ихнему, железные ворота?

— Же компран, — кивнул головой первый. — Я понимаю, что такое железные ворота. Ла порт де фер.   

— Ну, вот и бьен. Идите всё а гош — прямо и наткнетесь.                                                                                    

Беженцы ждали здесь известий о родных и близких. В русском посольстве через некоторое время был открыт архив и служба поиска, где русские получали сведения из других стран. С 1920 по 1927 год с помощью информационного бюро воссоединилось 16 тысяч семей. Кроме того, в бюро можно было узнать о вакансиях или сдаваемом жилье.

Недалеко от посольства, на Пляс де Тюнель, образовалась валютная биржа, где на местные деньги меняли всевозможные русские выпуски. Местные деньги и твердая валюта были у немногих, большинство же осталось без средств. Как вспоминал Александр Вертинский, кто успел обменять рубли раньше, тот был спасен, остальные характеризовали ситуацию емкой фразой: «Вот чемодан “лимонов”, а жрать нечего».

Те, кому позволяли средства, занимали номера фешенебельного отеля «Пера Палас». Другим же приходилось искать варианты в частном секторе, как правило — холодные комнаты с минимальным количеством мебели за 10–15 пиастров в месяц.

Tsvetochnyy passazh-Stambul.jpgОстрой была проблема безработицы. Люди брались за всякую работу: плели корзины, делали игрушки, торговали газетами, шнурками и чем угодно, работали садовниками, малярами. Женщины становились гувернантками, экономками, швеями. Кто-то распродавал последние ценности.

Хорошим специалистам было проще. Врачи открывали частные практики или организовывали поликлиники. Служившие в бронеавтомобильных частях стали шоферами и механиками, причем их профессионализм котировался очень высоко.

Предприимчивые эмигранты открывали кафе, рестораны, кабаре, ателье, книжные, продовольственные магазины. Теперь практически на каждом здании висели вывески на кириллице: «Эрмитаж», «Аркадия», «Режанс», «Стелла», «Пал Палыч».  

Появились гимназия и балетная школа, начали выходить русские газеты, журналы и книги. Жители Константинополя посещали русскую оперу, оперетту, балет и концерты. Русские салоны мехов, ателье и обувные мастерские стали законодателями моды. 

«Ты – наша вторая родина»

По данным главного справочного бюро Стамбула, на конец 1920 года в турецкой столице насчитывалось 200 тысяч русских жителей. К концу 1930-го их осталось не более 2–3 тысяч. В 1932 году принимается закон, запретивший иностранным гражданам работать на территории страны, и ее покидают практически все иммигранты. Однако традиции благосклонного и терпеливого отношения к приезжим в современной Турции очень сильны.

Grecheskoe-kladbishche-Stambul.jpg

Остались те, кто открыл свое дело и уже привык к новой жизни, и те, кто женился на турчанке или вышел замуж за турка. Множество русских внесли свой вклад в культуру и искусство Турции середины XX века. Живущие сегодня в Турции внуки тех беженцев ощущают себя русскими и турками одновременно, сумев сохранить свою культуру, веру и язык.

Большая часть русских, побывав в Константинополе только проездом, поселилась потом в Западной Европе и Америке. Изгнанники, испытавшие боль потери родины, стремились к новым горизонтам.                                                                                                               

В 1924 году в Константинополе вышел альманах «Спасибо!» («Spassibo!»), состоявший из трех томов: на русском, английском и французском языках. Многочисленные литераторы, принявшие участие в написании книги, высказали слова благодарности Мустафе Кемалю Ататюрку, халифу Абдул-Меджиду. В альманахе упомянуты все благотворительные организации и частные жертвователи, оказавшие помощь русским эмигрантам за весь срок их пребывания в стране.

Это был прощальный жест в сторону турецких берегов. Покидавшие Стамбул русские беженцы выражали свое чувство признательности этому городу. В преамбуле книги есть такие слова: «Спасибо, Стамбул! Ты раскрыл нам свои объятья, дал нам пристанище, работу, ты спас нам жизнь! Мы никогда не забудем тебя, красавец-город!» За короткий период своего пребывания русские, как написал в книге Дж. Квирк, «привносили свет, яркие цвета, комедию, красоту, музыку, страсть и надежду».

Глава книги под названием «Для тебя, Турция!» также наполнена эмоциями: «Ты – наша вторая родина. В отчаянии и со слезами на глазах, ступив на турецкую землю, мы встретили дружеское участие. Наши турецкие друзья сделали все возможное, чтобы утешить нас. Эта гостеприимная земля заключила нас в свои братские объятия, обогрела нас. Назвавшая нас братьями турецкая нация прекрасно доказала и свое геройство, и свою отзывчивость. Мы никогда в жизни не встречались с такой добротой и щедростью. Поэтому, пожалуйста, примите нашу братскую благодарность и братское «прощай». Мы всегда будем восхищаться турецкой нацией, объединившей в себе львиные благородство, гордость и храбрость».